Карта распространения

Лосино-Петровский. Новости

Яндекс.Погода

среда, 23 октября

пасмурно+12 °C

Онлайн трансляция

Венгерская рапсодия. Отрывок из воспоминаний ветерана Великой Отечественной из Лосино-Петровского

20 мая 2017 г., 8:05

Просмотры: 455


В январе–феврале 45-го советские войска вели тяжёлые бои с танками и мотопехотой противника в Венгрии. Немцы прорывались к Дунаю и Будапешту для соединения с частями, которые уже четвёртый месяц удерживали оборону.

Рапсодия – это контрастное музыкальное произведение с чередованием разнохарактерных эпизодов. Так и на войне: жестокой, кровопролитной, острее ощущалась потребность в дружбе и любви. 

Отрывок из воспоминаний Леонида Щевьёва, командира легендарной «Катюши»

… 6 февраля мы были вызваны к комбату: я – старшина батареи, помкомвзвода Коновалов и командиры двух действующих боевых машин – Мальцев и Зайцев.

Мы получили приказ от комбата: вывести обе «Катюши», занять удобную позицию в предместном винограднике, куда устремилась колонна танков и мотопехоты противника, и неожиданно сбоку прямой наводкой атаковать неприятеля.

Командовать двумя артустановками и личным составом было поручено мне. Расчехлив боевые машины, вооружившись автоматами и двумя пулемётами, наша группа заняла выгодную позицию и ожидала приближения колонны врага.

Немецкая пехота начала спешивание с машин, а танки выходили клином вперёд. В этот момент громко и уверенно прозвучала команда старшего: «Огонь прямой наводкой!»

Внезапность ошеломила противника. Загорелись три танка и две машины мотопехоты, началось паническое бегство немцев, брошены и оставлены на поле боя машины. Оставшиеся в живых сдавались в плен. А наша 68 стрелковая дивизия, занимавшая оборону возле Шарашда, стремглав перешла в контрнаступление и довершила разгром этой крупной механизированной группировки противника.

Примчавшийся в наше расположение на «Виллисе» зам. командира 68 дивизии сердечно поблагодарил весь личный состав нашей группы за поддержку огнём, от лица командира дивизии наградил участников боя медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги», а старшему группы гвардии старшине Щевьёву за этот бой был вручён орден Отечественной войны II степени.

Во время боёв в районе озера Балатон, городов Секешфехервар и Будапешт бывали случаи несвоевременной доставки реактивных снарядов на передовую. Все армейские склады находились за Дунаем, отправленные машины взвода боепитания долго простаивали на переправе, которую немцы нещадно бомбили.

Командир дивизиона вызвал меня и двух автоматчиков, дал нам три транспортных машины, пять солдат для погрузки снарядов и приказал в течение суток доставить снаряды на передовую.

Через Дунай мы переправились ночью. Попали под артобстрел, но машины все уцелели, только солдат получил лёгкое ранение плеча. После перевязки раны я решил на одной машине отвезти солдата в госпиталь, а две машины направил на армейский склад за боеприпасами.

На дорожном указателе увидел надпись «хозяйство Дунаева» – так кодировались на фронте все полевые госпитали. В приёмном отделении нас встретила дежурная медсестра, которая объяснила мне, что мы приехали в инфекционный госпиталь и с огнестрельными ранениями здесь не принимают. Я, немного повысив голос, спросил: «Ну а рану Вы посмотреть можете?» Солдата увели в перевязочную, а я уснул мертвецким сном. Когда медсестра привела после медицинской обработки моего солдата, и увидела, как «грозный командир» безмятежно спит, то поняла, какой ценой достаётся нам выполнение поручений и произнесла: «Не трогайте его, пусть поспит ещё пять минут». От этих ласковых слов я проснулся, извинился и спросил, как «мой солдат». Она сказала, что ранение несерьёзное, и мы можем ехать, а я впервые взглянул на неё другими глазами и поинтересовался, как её зовут. Она ответила: «Таня… Таня Зайцева»…

Без особых препятствий мы догнали свои транспортные машины, «под завязку» нагрузили боеприпасы и той же дорогой уже днём возвращались на переправу.

Когда мы проезжали  мимо поворота к «хозяйству Дунаева», судьбе было угодно обеспечить повторную встречу с Таней Зайцевой – их госпиталь менял дислокацию. Пока шла очередь на переправе, я узнал, что Таня – студентка первого курса Минского мединститута, на передовой оказалась в первые дни войны, оказывала раненым помощь на поле боя. После ранения осколком мины долго лечилась в тыловом госпитале, была комиссована. Но попросилась оставить её на службе в действующей армии, и была зачислена на службу в прифронтовой инфекционный госпиталь.

Во время очередного налёта вражеских самолётов на переправе нам удалось вместе с Таней уберечься в придорожной траншее. Здесь, под звуки падающих немецких бомб мы обменялись поцелуями, а потом и адресами, а после бомбёжки продолжили движение по своим маршрутам.

Снаряды были доставлены на передовую в нужный срок.

Вся Балатон-Секешфехерварская операция закончилась поражением немцев, и 13 февраля нами был взят столичный город Будапешт.

Дальше наш полк в составе 35 стрелкового корпуса пересёк венгеро-австрийскую границу. 20 марта 45-го была взята столица Австрии Вена.

8 мая был дан последний залп по отходящему врагу южнее города Граца и свободным маршем полк устремился в направлении австрийско-итальянской границы и в условиях горных Альп закончил свой победный марш, не доходя шестнадцати километров до итальянской границы.

Наши фронтовые и послевоенные дороги с Таней больше не перекрещивались, однако по окончании войны я в группе однополчан ездил в Вену, специально разыскал «хозяйство Дунаева». Мне сообщили, что её взял на операцию какой-то знаменитый австрийский хирург-ортопед, обещал исправить небольшую хромоту.

Уже в мирное время я узнал, что Таня окончила мединститут в Минске, работала врачом и стала профессором. Как сложилась её дальнейшая судьба, мне неизвестно…